Азмайпарашвили и Синдаров. Фото AI
В Самарканде в эти дни проходит Всемирная шахматная олимпиада, параллельно с которой Международная шахматная федерация готовится к выборам нового президента. Голосование состоится 26 сентября. О феномене узбекских шахмат, Жавохире Синдарове и эпохе Кирсана Илюмжинова «Фергана» поговорила с президентом Европейского шахматного союза (ECU), грузинским гроссмейстером Зурабом Азмайпарашвили.
— Как вам Самарканд? Удалось уже посмотреть город?
— Я очень хотел бы увидеть Самарканд, но пока возможности нет. Очень напряженный график. Это один из старейших городов мира и при этом очень перспективный. Мне действительно хочется, пока мы отсюда не уедем, хотя бы на небольшую экскурсию сходить. Пока, к сожалению, не получилось. Даже жена спрашивает: «Когда пойдем?»
— Узбекистан в последние годы очень сильно прибавил в шахматах. Откуда появилось сразу столько молодых игроков высокого уровня?
— Думаю, все это было заложено давно. Я очень хорошо помню Олимпиаду 1992 года, когда практически никому не известная тогда команда Узбекистана заняла второе место. Если бы не было того фундамента, сегодня не было бы и нынешнего результата. Его создавали тренеры, шахматные программы, а затем появилось большое внимание со стороны государства. Я очень ценю то внимание, которое правительство Узбекистана оказывает шахматам. Конечно, огромную работу делают и сами шахматные люди — тренеры, воспитатели, особенно те, кто занимается с детьми.
— Вы сами давно следите за нынешним поколением узбекских шахматистов?
— Например, в Синдарове я очень давно увидел практически будущего чемпиона мира. Потом все время следил за ним. Помню, он маленьким играл со мной блиц, ему было лет 11. Он довольно быстро проиграл мне фигуру в дебюте, я расслабился — думаю, ну все, фигуру выиграл. А потом пришлось побеждать его в тяжелой борьбе. После партии я увидел, что мальчик реально плачет. Думаю: елки-палки, он же понимает, с кем играет. Но мне именно это и запомнилось: если ребенок так переживает поражение, значит, внутри у него есть огромная энергия, есть стержень.
— Насколько большую роль в развитии узбекских и мировых шахмат сыграл Кирсан Илюмжинов, который руководил FIDE 23 года?
— Огромную. Кирсан Николаевич получил FIDE фактически в очень тяжелом состоянии: шахматный мир был расколот, существовали параллельные чемпионаты, шли постоянные споры. Практически неработающий механизм достался ему в наследство, и при этом он сумел активизировать организацию, привлечь большой капитал в шахматы, в том числе собственные деньги. Президента вообще надо оценивать по тому, что он получил и что оставил после себя.
— Одним из главных достижений вы считаете объединение чемпионского титула?
— Безусловно. Разделить что-то можно за пять минут, а объединять потом приходится годами. Все помнят параллельные линии чемпионатов мира. Кирсану удалось довести дело до объединительного матча Топалов — Крамник, после которого снова появился один чемпионский титул. Это огромная работа. Конечно, за 23 года были и ошибки — кто не ошибается? Но в целом его вклад я оцениваю очень высоко.
После введения санкций в отношении Илюмжинова наступили очень тяжелые времена и для него самого, и для всех нас. Насколько я помню, он практически сразу ограничил свои полномочия. Более того, я лично после этого не видел его ни на одном крупном шахматном мероприятии. Думаю, он понимал, что его появление могло быть неправильно воспринято различными институтами, а пострадать из-за этого могли шахматы. То есть он в тот момент берег шахматы.
— Вы говорите о том, как сложно объединять шахматный мир. А история с Магнусом Карлсеном — это движение в обратную сторону?
— Нет, это совсем другое. Мне кажется, Магнус просто достиг практически всего и потерял мотивацию. Когда ты очень долго выступаешь и практически никто не может тебя победить, это начинает влиять. Это не ситуация Каспаров — Карпов, когда были два гиганта, которые постоянно толкали друг друга вперед. У Магнуса такого соперника не появилось. Возможно, он просто устал. В конце концов, человеку иногда хочется пожить и для себя.
— А если бы FIDE по-прежнему возглавлял Илюмжинов, он смог бы удержать Карлсена в чемпионском цикле?
— Сложный и интересный вопрос, раньше я об этом не думал. Смог бы или нет — сказать невозможно, потому что Магнус очень своеобразный человек: если он принимает решение, переубедить его сложно. Но думаю, Кирсан очень постарался бы и приложил все возможные усилия, чтобы Карлсен остался в чемпионском цикле.
