Есть риски, что боевики из кризисных зон могут проникнуть в сопредельные страны, заявил вчера министр обороны России Андрей Белоусов. Он также назвал недопустимым военное присутствие в Центральной Азии армий внерегиональных держав.
Риски проникновения боевиков, по словам министра, касаются в том числе пространства Шанхайской организации сотрудничества, о чем он сообщил на совещании глав военных ведомств стран — членов ШОС в Бишкеке.
«Существуют риски проникновения боевиков из кризисных зон в сопредельные страны. В том числе на пространство ШОС», — подчеркнул Белоусов.
Он добавил, что Москва «внимательно отслеживает попытки внерегиональных государств обеспечить военное присутствие и решение логистических задач в Центральной Азии» и считает такие попытки недопустимыми.
▫️Риторика Белоусова формально выстроена вокруг угрозы терроризма, но фактически она описывает не столько гипотетических боевиков, сколько вполне реальное расширение сотрудничества стран Центральной Азии с другими центрами силы.
Когда Москва говорит о «рисках проникновения боевиков» и «недопустимости военного присутствия внерегиональных держав», речь идёт прежде всего о попытках государств региона выстраивать более тесные связи с США, европейскими странами, Турцией или тем же Китаем в сфере безопасности, логистики и военной инфраструктуры.
В этой логике любые договорённости о доступе к базам, совместных учениях, транзите вооружений или развитии транспортных коридоров с участием внешних игроков автоматически попадают под ярлык «недопустимых», даже если они прямо не связаны с борьбой с терроризмом, а, наоборот, направлены на укрепление устойчивости и диверсификацию внешнеполитических рисков.
По сути, Белоусов закрепляет претензию Москвы на право определять, с кем и в каких форматах страны Центральной Азии могут сотрудничать в сфере безопасности, превращая борьбу с терроризмом в удобный политический зонтик для сдерживания нежелательного для России сближения региона с другими державами.
На практике это означает давление на элиты центральноазиатских государств: им предлагают выбирать не между «терроризмом и безопасностью», а между сохранением большей степени суверенитета во внешней политике и сохранением благосклонности Москвы. Любые шаги в сторону более многовекторной политики — от обсуждения размещения иностранных инструкторов до участия в новых форматах военного взаимодействия — оказываются заранее подозрительными и подаются как подрыв «общей безопасности», тогда как сама Россия не готова или не в состоянии предложить сопоставимые по масштабу и качеству альтернативы тем проектам, которые регион обсуждает с другими партнёрами.
