Рогун с итальянским акцентом

«Каверна», искусственный гигантский зал внутри плотины Рогуна, высеченный в скальной породе, где устанавливаются гидроагрегаты (турбины и генераторы). Фото: Викисклад.

Группа Всемирного банка и итальянский государственный банк Cassa Depositi e Prestiti (CDP) подписали соглашение о софинансировании строительства Рогунской ГЭС в Таджикистане, сообщил «Интерфакс» со ссылкой на представительство ВБ в республике. По условиям соглашения Итальянский климатический фонд (Italian Climate Fund) предоставит на проект $150 млн; средствами будет управлять CDP от имени министерства окружающей среды и энергетической безопасности Италии. Согласно финансовому соглашению Всемирного банка по второй фазе проекта, итальянский вклад оформлен как льготный заем, а не безвозмездная помощь.

ℹ️ Рогунская ГЭС на реке Вахш — крупнейший энергетический проект Центральной Азии и ключевое звено Вахшского каскада. После завершения строительства станция с шестью агрегатами по 600 МВт и общей мощностью 3600 МВт будет вырабатывать около 14 400 ГВт·ч в год — примерно 60% нынешней генерации Таджикистана, а ее 335-метровая плотина станет самой высокой в мире. Проект, задуманный еще в 1976 году в СССР, был перезапущен в середине 2010-х, два первых агрегата во временной схеме заработали в 2018–2019 годах, а общая стоимость достройки оценивается в $6,3 млрд.

Участие Рима в таджикской стройке объясняется прежде всего прямым коммерческим интересом итальянской промышленности. Главную часть работ — саму плотину — ведет итальянский строительный гигант Webuild (до 2020 года — Salini Impregilo). В июле 2016 года компания подписала с Душанбе рамочное соглашение на $3,9 млрд, получив первый лот стоимостью $1,95 млрд на возведение каменно-набросной плотины с глиняным ядром. Схема, при которой страна подрядчика сама кредитует заказчика, — классическое связанное экспортное финансирование:

у Душанбе нет средств оплачивать работы, поэтому CDP выдает Таджикистану льготный заем, из которого оплачиваются счета итальянских строителей, и значительная часть денег возвращается в экономику Италии в виде выручки Webuild, зарплат и налогов.

Так же работают китайские госбанки в проектах «Пояса и пути» или российские госкредиты под АЭС «Росатома». Для Webuild это еще и снятие главного риска контракта в бедной стране — риска неплатежей: когда деньги идут через консорциум под эгидой Всемирного банка, платежная дисциплина гарантирована внешними институтами, а не таджикским бюджетом.

Вторая причина — сама природа источника денег. Итальянский климатический фонд, созданный бюджетным законом 2022 года, — главный национальный инструмент Рима для выполнения международных обязательств по климатическому финансированию: его бюджет составляет около €4,4 млрд, распорядителем выступает министерство окружающей среды и энергетической безопасности, а оператором — CDP. Фонд предназначен именно для льготных кредитов и инвестиций в «зеленые» проекты в развивающихся странах, и гидроэнергетический Рогун формально идеально вписывается в этот мандат: вложение засчитывается Италии в счет ее климатических обязательств.

Наконец, Италия входит в проект не в одиночку, а в составе консорциума из 12 международных партнеров по развитию под руководством группы Всемирного банка, который сам одобрил грантовое финансирование на $650 млн через Международную ассоциацию развития — $350 млн в декабре 2024 года и еще $300 млн в июне 2026-го. В Рогунскую координационную группу, помимо CDP, входят Азиатский банк развития, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (одобрил кредиты на $500 млн), Европейская комиссия, Европейский инвестиционный банк, Исламский банк развития, арабские фонды развития и Фонд ОПЕК. Такая конструкция распределяет риски между десятком институтов и встраивается в более широкую стратегию ЕС: на первом саммите ЕС — Центральная Азия в Самарканде весной 2025 года Брюссель анонсировал инвестиционный пакет Global Gateway на €12 млрд, из которых €6,4 млрд предназначены на энергетику, водные ресурсы и климат.

Для Рима и Евросоюза участие в крупнейшей стройке региона — это и укрепление присутствия в Центральной Азии, где активно действуют Китай и Россия.

Остается вопрос, почему сам Таджикистан не в состоянии оплачивать собственную главную стройку. Ответ лишь отчасти сводится к объективной бедности. Таджикистан — беднейшая страна всего региона Европы и Центральной Азии по классификации Всемирного банка: валовой национальный доход на душу населения составляет около $1440 в год. Собственной производственной базы, способной генерировать капитал, у страны фактически нет: экономика держится на хлопке, алюминии и, главное, на деньгах трудовых мигрантов. Переводы из-за рубежа, прежде всего из России, достигли в 2024 году 45–48% ВВП — самый высокий показатель в мире.

Иными словами, крупнейшая «отрасль» таджикской экономики — экспорт собственных граждан, налоговая база при такой структуре ничтожна, а достройка Рогуна стоимостью $6,3 млрд эквивалентна примерно половине годового ВВП страны.

Однако бедность — не только данность, но и результат управления. Эмомали Рахмон, правящий страной с 1992 года, превратил Рогун в национальную идею и главный проект своего правления и десятилетиями направлял на него ресурсы, которых у страны не было, — методами, которые трудно назвать иначе как принудительными. В 2010 году власти объявили «народное IPO» акций Рогунской ГЭС: бюджетникам урезали зарплаты, гражданам спускали разнарядки на покупку бумаг, и таким образом с населения собрали $184 млн.

Спустя пятнадцать лет эти акционеры не получили ни сомони дивидендов: власти признают, что деньги потрачены на оборудование, а часть собранных средств Минфин и вовсе передал в виде кредитов под 10% годовых пяти коммерческим банкам. Выплаты обещаны только после полного запуска всех шести агрегатов — то есть не раньше 2030-х.

В 2017 году Душанбе занял на Рогун еще $500 млн, разместив дебютные евробонды — дорогое коммерческое заимствование для страны, внешний долг которой приближается к половине ВВП.

Парадокс в том, что и заработать на собственной энергетике государство толком не может — по причинам, опять же, рукотворным. Энергосектор монополизирован государственным холдингом «Барки точик» с хронически убыточной и непрозрачной моделью: заниженные тарифы, огромные потери в сетях, накопленные долги. Аналитики давно указывают, что правящая элита рассматривает будущий экспорт рогунской электроэнергии прежде всего как стабильный источник валюты, а публичного аудита того, сколько бюджетных и «народных» денег уже поглотил Рогун с 2008 года, не существует.

Получается замкнутый круг: экономика не создает капитала, потому что реформы подчинены политически мотивированной суперстройке, а суперстройка не завершается, потому что экономика не создает капитала.

К середине 2020-х Душанбе исчерпал внутренние источники — население уже заплатило через акции, долговой лимит выбран, и бюджет способен внести лишь около $2,1 млрд за все оставшиеся годы строительства. Единственным выходом стало обращение к международным донорам, причем часть грантов доступна Таджикистану лишь потому, что он классифицируется как «наименее развитая страна», — статус, красноречиво подводящий итог более чем тридцати годам правления Рахмона.