«Дружище Китай»

Фото - lemonde.fr

КНР перестает быть всемирной мастерской — неважно, идет ли речь о тапочках или компьютерах. Поднебесная сегодня претендует на звание универсального рая, равно подходящего для людей с любыми политическими взглядами или даже вовсе без них. Для реализации этой заманчивой идеи используются новейшие технологии пополам с человеческим капиталом — причем капитал этот уже не китайский, а иностранный, заимствованный.

Истории хорошие или правдивые?

В конце мая 2026 года французская Le Monde опубликовала большое расследование под заголовком «Как Китай использует инфлюэнсеров для улучшения своего имиджа». Статья рассказывает, как Пекин привлекает иностранных блогеров и тиктокеров для формирования позитивного образа страны. При этом главной целью китайских пропагандистских усилий становится молодежь, так называемое поколение Z.

Любопытно, что способ соблазнения выбран не лобовой. Никто не агитирует за социализм, не цитирует мудрости из «маленькой красной книжки» — цитатника Мао Цзэдуна. Вместо этого рекламируется китайский мегаполис Чунцин. Формально это город или, иначе, муниципалитет центрального подчинения, но по сути — промышленный и коммерческий монстр на юго-западе Поднебесной, общей площадью в 82400 км², сопоставимый по размерам с Австрией. Блогеры, делая заманчивые селфи, активно эксплуатируют его ландшафтные и архитектурные особенности: горы, слияние двух рек, «горизонтальный небоскреб» Raffles City Chongqing, монорельс, проходящий прямо сквозь жилой дом, и тому подобное. Конечно, жить в доме, через который проходит линия метро, радости мало, зато кадры получаются отличные. Среди блогеров-миллионников, продвигающих Чунцин в вирусном режиме, филиппинка Janina Manipol, ганский блогер Zionfelix, итальянско-сенегальская звезда Khaby Lame и американский стример IshowSpeed.

Ver esta publicación en Instagram

Una publicación compartida por Janina Manipol 🚀 (@janinamanipol)

Встает естественный вопрос — так ли остро нуждается гигантский мегаполис в подобной массированной рекламе? Скорее всего, нет. Однако под видом рекламы конкретного города фактически рекламируется сам Китай как государство суперсовременное и продвинутое. Такая реклама — часть государственной стратегии, которую еще в 2013 году запустил председатель КНР Си Цзиньпин. Эта стратегия проходит под лозунгом 讲好中国的故事, который можно перевести как «Хорошие истории о Китае» или «Правильные рассказы о Китае». Чтобы рассказы точно были правильными и убедительными, с 2018 года по всей стране активно работают «центры международной коммуникации» (сейчас их уже более 150). Эти самые центры организуют оплачиваемые поездки в Китай для блогеров, создают аккаунты и продвигают контент, который должен гипнотизировать иностранную публику и внушать ей симпатию и любовь к КНР.

Форма агитации беспроигрышная — инфлюэнсеры рассказывают молодежи нечто, наполненное позитивом и лишенное тревожного содержания. На фоне войн на Ближнем Востоке и в Украине, непрекращающихся экономических и топливных кризисов такая информация идет на ура. Значительная часть молодежи устала от политизированной повестки, не очень понимает, кто прав во всех этих конфликтах, а кто виноват, да и понимать, между нами говоря, не особенно хочет. В этой ситуации создаваемый руководством КНР образ древнего, мудрого и в то же время технологически продвинутого и крутого Китая сильно выигрывает. Вспоминается епископ из фильма «Догма», который вместо Христа страдающего придумал прикольный образ «дружище Христос». Так вот, благодаря популярным блогерам Китай преподносится не как авторитарная страна, где нарушаются права человека, а как «прикольный Китай», «дружище Китай».

С внешней стороны инфлюэнсерами новый Китай подается практически деполитизированным. Внутри страны, впрочем, политики в привычном понимании тоже нет — ее заменяет авторитарное, точнее, тоталитарное правление. Можно, конечно, сказать, что Китай уже с 1949 года, с момента прихода к власти коммунистов, является страной тоталитарной и авторитарной. Но авторитарность авторитарности рознь.

Наследники триад

Конечно, и раньше проблемы с правами человека приводили в Китае к волнениям и восстаниям, начиная от чисто экономических бунтов и заканчивая беспорядками в 2008 году в Тибете и в 2009 — в Синьцзян-уйгурском автономном районе (СУАР). Однако в те времена рука КПК была не такой железной, как сейчас. При Си Цзиньпине власть стала гораздо более жесткой по отношению к любому инакомыслию, в частности, по отношению к уйгурам, о чем неоднократно писала «Фергана». Принято считать, что ужесточение режима стало следствием усиления сепаратистских настроений и попыток местного населения бороться с китаизацией СУАР.

Тут стоит заметить, что китаизация отдаленных иноэтничных районов — политика в Китае привычная. Проводится она на фоне исторических реминесценций. Почти любой представитель титульной народности хань знает, что северо-запад Китая, где расположен СУАР — место исхода кочевых варваров, от которых веками страдали китайцы (как известно, даже последняя императорская династия Цин была по происхождению кочевой, маньчжурской). Да и вторая главная проблемная зона, Тибет, набрала особую силу при чужаках-монголах, тоже захвативших в свое время Китай и даже создавших здесь монгольскую династию Юань. Таким образом, с точки зрения власти, осваивая и китаизируя окраины государства, современные китайцы лишь восстанавливают справедливость, возвращают нынешнему Китаю его идентичность.

В этом смысле Си Цзиньпин неожиданно оказывается наследником старинных китайских тайных обществ — триад, которые когда-то провозгласили лозунг «Сбросить Цин, возродить Мин», имея в виду свержение чужаков-маньчжуров и возвращение в страну национальной китайской власти. Усиливая доминацию ханьской, то есть собственно китайской культуры во всех ее видах на всех территориях КНР, нынешний глава Китая как будто бы возрождает национальное достоинство титульной нации.

Другое дело, что такая позиция нарушает естественные права меньшинств, проживающих на исторических для них территориях. Более того, есть обоснованные опасения, что меньшинства эти могут быть постепенно ассимилированы. В марте 2026 года Всекитайское собрание народных представителей приняло Закон о содействии этническому единству и прогрессу. Закон вступает в силу 1 июля 2026 года. Он указывает на приоритет китайской иероглифической письменности перед языками меньшинств, вводит обязательное дошкольное образование на общепонятном языке путунхуа и запрещает препятствовать межэтническим бракам. Последний пункт выглядит вполне прогрессивно: в самом деле, препятствовать межэтническим бракам значит ущемлять права личности. Однако первые два вызывают серьезные вопросы. Не случайно аналитики CFR (Совета по международным отношениям) рассматривают этот закон как закрепление курса на постепенное растворение национальных меньшинств в едином «китайском народе».

Однако благодаря иностранным инфлюэнсерам внутренняя политика Китая как бы нивелируется, исчезает для внешнего мира, становится неактуальной. Актуальным становится образ продвинутого, современного, прикольного Китая, того, который условно был назван «дружище Китай».

Ver esta publicación en Instagram

Una publicación compartida por IShowSpeed (@ishowspeed)

Каких мышей ловит кошка?

Любопытно, что чем больше авторитаризма в стране, тем менее политизирован внешний облик КНР. Благодаря усилиям иностранных блогеров может показаться, что политики в Китае как бы и нет, все живут, как им хочется — в первую очередь молодежь. На самом деле демонстрируемая бытовая свобода вовсе не означает свобод гражданских. Да и бытовая свобода в Поднебесной в любой момент может быть взята в стальные тиски, как это случилось, например, во время коронавирусной пандемии.

При этом Китай ухитряется сидеть на двух стульях. С одной стороны, внешне КНР живет как благополучная капиталистическая страна, с другой — исповедует официальную коммунистическую идеологию. Как ни странно, сейчас даже сама эта идеология играет Китаю на руку. Нынче на Западе тренд на разного рода коммунистические, социалистические и марксистские идеи. Происходит это по очевидным причинам: богатые, не стесняясь, щеголяют своим богатством при том, что большинство простых граждан стали жить хуже, чем раньше. Поэтому среди молодежи марксистские, троцкистские и даже маоистские идеи звучат как альтернатива нынешнему несправедливому положению вещей. Глядя на то, как инфлюэнсеры освещают жизнь в Чунцине, молодежь должна понять, что и при коммунистах можно жить, и жить хорошо. Как говорил Дэн Сяопин: «Неважно, какого цвета кошка — лишь бы ловила мышей». С этой точки зрения как будто бы и вовсе не важно, коммунистический Китай или капиталистический — важно, что он богат и благополучен.

На этом фоне вопрос прав человека выглядит не вполне актуальным, что ли, и, во всяком случае, не вполне конкретным. На Западе общая категория борьбы за права человека уже давно дробится, замещается отдельной борьбой за права трудящихся, за права разного рода меньшинств, за права «угнетенных еврейским неоколониализмом» палестинцев (мусульман) и так далее, и тому подобное. При этом борцы за одни права оказываются совершенно равнодушны к другим правам, например, борец за права ЛГБТК не станет защищать национальные меньшинства.

И тем более не станет обременяться борьбой за права человека ангажированный иностранный инфлюэнсер, который получил какие-то преференции от китайского правительства. По тому же самому СУАР путешествуют десятки блогеров из разных стран, снимая ролики о торговле, экологии, сельском хозяйстве и «этническом многообразии». Материалы эти распространяются через их личные аккаунты в соцсетях и через международные платформы Китайской медиагруппы — CMG. Тактика эта давно известна и получила в партийных документах название 借嘴说话 — «говорить чужими устами». Но чужих уст китайскому руководству уже мало, и к делу пропаганды привлекают даже этнические меньшинства, живущие в Синьцзяне. Уйгурские, казахские и другие национальные блогеры без всякого стеснения транслируют через YouTube образ «счастливого и процветающего» региона.

Согласно статистике властей, Синьцзян переживает «лучший период в своей истории»: с 2012 года ВВП СУАР рос в среднем на 7,04% в год, превысив в 2024 году 2 трлн юаней. Кроме того, Синьцзян превратился в одно из самых популярных туристических направлений Китая. По данным китайской статистики, в 2024 году регион принял рекордные 300 млн туристов — вдвое больше, чем в 2018 году, а туристическая выручка составила около 355 млрд юаней.

Край, не похожий на рай

Однако, как бы благополучно ни выглядела ситуация с точки зрения властей, правозащитники продолжают говорить об угнетении нацменьшинств в СУАР. Пекин же при этом продвигает образ Синьцзяна как «экзотического» туристического рая.

Но этот «экзотический рай» остается источником принудительного труда. Около 20% мирового объёма хлопка-сырца производится именно в СУАР. С 2022 года в США действует Uyghur Forced Labor Prevention Act («Закон о предотвращении принудительного труда уйгуров»). Согласно ему, товары из Синьцзяна по умолчанию считаются произведенными с использованием принудительного труда, если импортер не сможет доказать обратное. Тем не менее, по данным Бюро журналистских расследований (TBIJ), хлопок, выращенный в регионе с применением принудительного труда, продолжает проникать в глобальные цепочки поставок.

Но самой, пожалуй, болезненной в «уйгурском вопросе» остается религиозная проблема. Коммунистическое правительство Китая, которое при Мао Цзэдуне в основном подавляло религию, позже решило взять ее под контроль. Главный орган, отвечающий за религиозную политику — Государственное управление по делам религий — работает в тесной связке с партийными органами. В целом конституция КНР гарантирует свободу вероисповедания, и гарантия эта в какой-то степени реализуется в отношении разных религий. Однако к исламу в этом смысле особое отношение. На сессии ВСНП в марте 2024 года тогдашний секретарь парткома СУАР Ма Синжуй заявил о необходимости сделать религию «совместимой» с китайскими ценностями. Однако на практике довольно трудно совместить религию единобожия с разными местными народными культами, не говоря уже об атеистическом взгляде на мир, который исповедует правящая партия. Поэтому фантастическое совмещение несовместимого заменяется пока прямым подавлением. В частности, организации по защите прав уйгуров зафиксировали, что в Рамадан 2023 и 2024 годов верующим в большинстве районов запрещали молиться в мечетях, разрешая посещение мечетей лишь пожилым людям под полицейским надзором.

Стоит заметить, что строгости по отношению к исламу связаны в первую очередь именно с СУАР, в других районах Китая подход к исламу не такой жесткий. Причина в том, что, по мнению китайских властей, ислам служит источником сепаратистских настроений в СУАР. Точнее сказать, ислам используется сепаратистами для реализации своих целей. Власти заявляют, что из приграничных с Китаем областей Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана в Китай проникают мусульманские эмиссары, в том числе представители радикального ислама, которые организуют сепаратистскую, экстремистскую и террористическую деятельность в СУАР, конечной целью которой является отчуждение Синьцзяна от КНР.

На этом фоне международные институты продолжают фиксировать репрессии, направленные против уйгуров. Так, Human Rights Watch в докладе за 2025 год констатирует: сотни тысяч уйгуров по-прежнему находятся под стражей или в заключении, а злоупотребления власти против них можно трактовать как преступления против человечности.

Сам Пекин отвергает все подобные оценки как политически мотивированные. Такого рода критику власти считают вмешательством во внутренние дела страны. В доказательство правоты своей политики Пекин приводит рост экономических показателей в СУАР и снижение количества инцидентов, связанных с терроризмом. По мнению властей, регион успешно движется от хаоса к стабильности и далее — к эффективному управлению.

Однако главным козырем Пекина в мире сейчас остаются не официальные заявления, а постинги в соцсетях тех самых блогеров и инфлюэнсеров, о которых шла речь раньше. Таким образом, один вирусный ролик о прелестях Чунцина и Синьцзяна, просмотренный миллионы раз, стоит десятка официальных заявлений и больше влияет на международный имидж Китая, чем сотни статей о нарушениях там прав человека.