Неизвестная музыка Туркменистана

Туркменистан — одно из самых закрытых государств Центральной Азии. На карте мира он кажется белым пятном: культурный обмен со страной ограничен, ее цифровая видимость фрагментарна. Отсюда ощущение, что музыки там просто не существует. Но это не так. Вместе с владельцем лейбла «ТОПОТ» Евгением Галочкиным послушаем, как звучит эта пустынная страна: от национальных мелодий бахши и перестроечного рока до странных релизов на Bandcamp.

Fergana перепечатывает этот материал Евгения Галочкина в его полной авторской версии с любезного позволения издания НОЖ. Оригинальную статью можно прочитать по этой ссылке.

Это исследование не претендует на академичность, просто я не нашёл в интернете никакой информации про состояние современной музыкальной культуры труднодоступной Туркмении под одним заголовком и решил сделать это сам. Это эссе о том, как зародилась музыкальная культура на территории обширной пустыни Каракум, о её главных звёздах и аутсайдерах, о том как слушают и находят музыку в современном Туркменистане, как существуют в этой стране экстремальные жанры, а также, о чём поёт аркадаг – покровитель туркменского народа, бывший президент республики Гурбангулы Бердымухамедов.

Туркменистан на карте мира

Туркмения — одна из самых закрытых стран в Центральной Азии. После получения независимости в октябре 1991 года, Туркменистан объявил о своём уникальном статусе постоянного нейтралитета. Политика нейтралитета, закрепленная в Конституции, подразумевает неучастие в военных блоках, отсутствие иностранных баз на территории и содействие мирному урегулированию конфликтов. Туркменистан — единственная страна в мире, наделённая таким статусом.

Всё это сказалось на распространении туркменской культуры, и в частности, музыки. В силу сложности с миграционной политикой, туркменские музыканты практически не гастролируют по миру. А отсутствие систематического туризма в страну (по последним открытым данным Министерства туризма, в 2019 году страну посетило всего 14438 иностранцев) создаёт ощущение, что обширной музыкальной культуры там вообще не существует. Но это далеко не так. С чего же всё начиналось?

Систематически изучать туркменскую музыку начали совсем недавно

Всего сто лет назад. Первая фольклорная экспедиция в Туркменистан была совершена в 1925 году советским музыковедом Виктором Успенским. А это значит, что до этого мировое сообщество ничего не знало о туркменской музыке — на карте музыкального мира эта страна значилась белым пятном. Всего за 4 года экспедиций Успенский записал более 350 туркменских песен. В 1928 году под редакцией Виктора Беляева в свет вышел труд Успенского. Символично, что второй том книги, старательно готовившейся к изданию так и не вышел в свет – он был напечатан сигнальным тиражом в 10 экземпляров. Пройдёт ещё много лет и спустя 30 лет после смерти исследователя, в Ашхабаде в 1979 году предпримут попытку издать труд в полноценном виде – но снова выйдет только первый том, издание второй книги отменят. На этом месте самый внимательный читатель уже должен был обратить внимание на свойство туркменской музыки ускользать и растворяться в воздухе.

Тем не менее, книга Успенского и Беляева была на ура принята академическим сообществом и отмечена множеством отзывов, в которых рецензенты сходились во мнении, что авторы как будто предоставили исследование о неком недоступном артефакте, о котором музыковедам не было известно до начала XX века. Как будто бы авторы каким-то образом доставили на землю лунный грунт.

Во вступительной статье к книге Беляев рассуждает о туркменской музыке лишь домыслами и сравнениями, полагаясь только на сам звук. Он утверждает, что записанные сочинения как будто дошли до нас сквозь века не тронутыми, будто пролежали всё это время в песке: «Что туркмены и именно туркмены, а не народы, которые „изобрели“ эту музыку, могли сохранить её в большой чистоте — это вполне возможно и допустимо благодаря тому, что они, переселившись около VIII-IX века в область с гораздо с более высокой культурой, сначала восприняли её, а затем, ведя своеобразный образ жизни, сохранили её в почти полной неприкосновенности до нашего времени».

Впервые музыка из пустыни Каракум упоминается в трудах историков Аммиана Марцеллина (IV в.), Менандра Протектора (VI в.), упоминаются песни огузов — племени, населявшего территорию современной Туркмении в то время. Их музыка исполнялась во время различных ритуалов и церемоний. В работах было указано на её монодический характер — то есть игралась она одним исполнителем. Чаще всего это были песни на стихи средневековых поэтов Кемине, Сейди, Зелили, Молланепеса и главного голоса XVIII века – Махтумкули, сопровождаемые игрой на дутаре. Таких певцов чаще называют бахши. По словам туркменского музыковеда Н.Н. Йомудского, бахши неприхотливы в жизни и «как известный Сары-Бахши, обладали только голосом, дутаром и великолепным вороным конём». Существовали также инструменталисты — дутарчи (исполнитель на дутаре) и туйдукчи (исполнитель на туйдуке, камышовой флейте). Существует также вокальный корпус национальной музыки, исполняемый только женщинам на дутаре или даже без какого-либо инструментального сопровождения. Часто это песни, которые исполняются во время ковроткачества или колыбельные. Примечательно, что у туркмен совершенно отсутствуют традиционные ударные инструменты. Стоит полагать, это связано с окружающей средой — в туркменской пустыне не сыскать достаточное количество дерева для изготовления ударных.

Исполнительская культура бахши не претерпела каких-либо изменений за последние 500 и более лет. Слушая их музыку, ты как будто перемещаешься в позднее Средневековье. Однако стоит акцентировать внимание на то, как поют бахши — иступлённо и дико, они буквально кричат, впадая в сильный эмоциональный штопор, выдают множество тонких и сложных голосовых мелизмов. Эта исполнительская особенность была описана, в том числе, европейским путешественником Арминием Вамбери, отправившимся в Центральную Азию в 1863-м году.

Вамбери пишет: «У меня остались в памяти сцены, когда на празднествах или во время обычных вечерних бесед бахши принимался декламировать стихи Махтумкули. В Этреке кибитка одного из таких трубадуров стояла рядом с нашей, и когда он приходил к нам со своим инструментом, вокруг него вскоре собирались молодые люди, и он пел им героические песни. Его песни состояли из сиплых гортанных звуков, которые мы сочли бы скорее хрипом, чем пением. Он сопровождал их ударами по струнам, сначала тихими, а затем, по мере того как он воодушевлялся, все более неистовыми. Чем горячее становилась битва, тем более нарастало возбуждение певца и воодушевление молодых слушателей; зрелище в самом деле было романтическое. Юные кочевники, испуская тяжелые стоны, бросали шапки на землю и с неподдельным бешенством хватали себя за волосы, словно хотели сразиться сами с собою».

Во вступительной статье к книге Успенского Беляев делает такую ремарку про слушательский опыт туркменского народа: «Необыкновенную любовь туркмен к музыке можно было бы объяснить почти совершенным отсутствием у этого народа развлечений. К числу последних у туркмен принадлежат только борьба, скачки и празднество при постановке новой кибитки, если не считать семейных праздников — свадьбы, рождения и обрезания. Но это объяснение было бы слишком поверхностным, и главным образом потому, что музыка у туркмен не противополагается этим развлечениям, а всегда им сопутствует, что отразилось даже в туркменской пословице: «Если счастливый народ — к нему придут бахши со скаковыми лошадьми, если же народ несчастный — к нему придёт царь со своей пылью».

Ещё одно интересное замечание на эту же тему следует далее: «Я уже говорил о необычайном, прямо благоговейном внимании туркмен к музыке, в слушании которой они находят отдохновение. Для иллюстрации туркмен к этому искусству я здесь должен сказать несколько слов об особых любителях музыки, так называемых „ышкы“. Эти люди настолько увлекаются музыкой, что часто пренебрегают своими домашними делами и повседневными заботами ради того, чтобы по пятам следовать за бахши, доставляя себе духовное удовлетворение возможностью постоянно быть около музыки. Один из таких ышкы в присутствии В.А Успенского был так растроган игрой Карли-бахши Солтанова (в Тахта-Базаре), что, слушая его исполнение, твердил со всё время навёртывающимися на глаза слезами: „И тебя возьмёт сырая земля...“, „Ты рвёшь мою душу“, „Дай бог тебе много сыновей!“ и т.д.».

В советское время музыкальные этнографы фирмы Мелодия заедут в самые отдалённые аулы Туркменистана, не раз пересекут раскалённую пустыню Каракум, чтобы сделать фольклорные записи. Цена этих редких пластинок сейчас варьируется от 75$ до 1500$ – может быть, потому что они редко покидали пределы Туркменистана.

Туркменский ковёр как графическая партитура

Интересный способ понять туркменский музыкальный фольклор нам предлагает художник-авангардист Рувим Мазель, в начале XX века рванувший в Туркменистан и проживший там полтора десятилетия. Мазель рекомендует вглядываться в орнаменты ковра при прослушивании мелодий дутара, предвосхищая тем самым, появление графических партитур:

«Декоративная музыка — она есть у туркмен. Это — не та музыка, как мы её понимаем, т.е. «сюжеты» в звуках и стремление в звуках воплотить настроение. У туркмен музыка дополняет очарование, исходящее от всего их быта, и она слышна только там, где она на своём месте. Как и всё туркменское незаметно в другой обстановке, так и музыка где-нибудь в городе даже на музыку мало похожа. Как ковёр и одежду туркмен нужно видеть с кибиткой, так и музыка находится с идущим караваном, она аккомпанирует тихим напевам гортанных песен. Чтобы понять, с чего начать музыкально изображать, нужно наблюдать, как у туркмен «слушают» ковёр и «видят» песню и как тождественны у них эти два понятия. Ведь в ковре музыкальный ритм до того воплощён в изобразительные формы, что ковёр звучит теми же мотивами, как и песнь туркмен, тем более, что при исполнении ковра поют соответствующую песню».

Первые звёзды советской пустыни: группы Гунеш и Фирюза

В 80-е годы Туркменистан был поставщиком сочного джаз-фанка в лице культовых групп «Гунеш» и «Фируза». Дебютный одноимённый альбом «Гунеш» выпустил в 1980-ом году – яркий, прогрессивный, психоделичный диско-фанк с мужским многоголосьем, солидной духовой секцией, квакающими гитарами и дутарами. Группа моментально стала украшением каждого джазового и фолкового фестиваля. Фирма Мелодия почему-то находила в «Гунеш» нечто общее со звучанием группы АББА и даже успела два гибких сплит-диска – на одной стороне туркмены, на другой – шведы. «Гунеш» продолжал выступать и выпускать релизы и после распада СССР.

Другой известный коллектив, «Фирюза», играл вдумчивый инструментальный прог и этно-джаз в меньшей степени ориентированный на эстраду, зато с большим вниманием относилась к национальным мотивам. В 1979 году «Фирюза» приняла участие во Всесоюзном конкурсе артистов эстрады и получила там 1-ое место в категории «эстрадно-инструментальный жанр». В жюри сидели такие метры, как Аркадий Райкин, Эдита Пьеха, Эдуард Хиль, Георгий Гаранян и Алла Пугачёва – примадонна же и организовала коллективу в Москве студийную запись. Дебютная пластинка была готова всего за пару дней и выпущена в том же году, что для неповоротливой «Мелодии» было несвойственно.

Однако в истории остались группы, не успевшие заключить контракты с вездесущей Мелодией. Такой, например, была Азия — она играла очень самобытный хард-прог-рок с витиеватыми соло на синтезаторах и довольно бешеным вайбом.

В интернете также блуждает запись фестиваля JAZZ АШХАБАТ, состоявшийся, судя по названию видео, в 1988 году. Выступающие бэнды играют, на удивление, свежо и свободно, оригинально импровизируют, профессионально варьируют жанрами, ныряя то в хард-боп, то в джаз-фанк.

Рок пустырей и гаражных кооперативов

С конца 80-х Туркменистан захватил рок. На сцене блистали группы «Информбюро», «Нотариальная контора», «Рваные паруса», «Узкий круг», «Владик», «LSD» и другие. Концерты проходили в самых экзотических местах — на пустырях и в гаражных кооперативах. Силами энтузиастов знаковые события были засняты и опубликованы в канале Ашхабатского рок-клуба.

Золотая улыбка Атабая

Однако главной легендой туркменской музыки был и является Атабай Чарыкулиев. Великий золотозубый Атабай был большой звездой эстрадной и свадебной музыки, а чуть позже голосом супергруппы Ашхабад — пожалуй, самого известного туркменского коллектива на планете. Дебютный альбом City of Love Ашхабад выпустил в 1993 году на лейбле Питера Гэбриела Real World. Этот диск — идеальный пример микса джаз-фьюжна с традиционной музыкой, где также раскрылся талант Атабая-бахши. Ашхабад проехался с концертами по главным world-music фестивалям — ему рукоплескали и в Нью-Йорке, и в Москве. А Культурный Центр ДОМ даже выпустил диск группы, который моментально стал коллекционной редкостью. О том, как группа Ашхабад добилась мировой популярности, увлекательно написано в очерке её продюсера Хемры Мурадова. Атабай Чарыкулиев, достояние туркменской культуры, скончался в марте 2009 года, оставив после себя несколько сотен композиций.

В прошлом году азербайджанский художник Фархад Фарзели выпустил двухчасовой микс из лучших песен Атабая и других туркменских эстрадных певцов, на которых тот непосредственно повлиял.

Какая музыка популярна в Туркменистане сейчас? Как её слушают – работают ли традиционные стриминги или другие платформы?

Я узнал об этом у Кеши Rush, диджея из Ашхабада:

«На сегодняшний день музыку в Туркменистане слушают в отечественных стримингах — Sazz, Belet music, Aydym. У нас также доступны Yandex music, Spotify, Apple Music. У нас есть свои, популярные у старшего поколения, музыкальный ТВ-канал и радио Owaz. Признаюсь честно, в моем плейлисте не так много туркменских песен, но даже если есть, то только те, что были спеты ещё в СССР — например, это музыка Медиянет Шахбердиевой. Это легендарная туркменская оперная певица, которую часто называют Золотым голосом Родины. Её голос однозначно разблокирует у меня самые глубокие воспоминания из детства. Помимо неё есть еще такие музыкальные иконы, как Атабай Чарыкулиев, Нурмухаммед Мередов, известный как „Нуры Косой“. Это наиболее яркие артисты, которых слушают по сей день все от мала до велика».

А что по экстремальным жанрам?

Одной из немногих туркменских металлических групп, ставшей известной за пределами страны, был квартет Relicts. Он выпустил три альбома, последний из которых — довольно авангардный диск 12 on the Richter Scale — был сыгран в жанре оккультного блэк-треша со вспышками грайнда и фолка. По информации создателя тг-канала Курута Кабензода, тексты группы писал Сердар Салихов, историк-археолог по образованию — вот почему они обширно наполнены мифологией и культом. Relicts не чурались экспериментов, смело используя в своей музыке полевые записи и, например, семплы бортовых самописцев. Третий и последний альбом группа выпустила в 2008-ом году на российском лейбле Musica Production и получила на него несколько в иностранных профильных изданиях, и растворилась в песках пустыни. Судя по специализированным метал-архивам, в Ашхабаде существовало ещё несколько экстремальных коллективов, но информации о них найти в открытых источниках не удалось.

Как сложилась эстрадная карьера бывшего президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова?

Я не могу быть солидарным с теми, кто потешается над музыкальными опусами бывшего президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова. Перед тем, как их разобрать, нужно упомянуть, что именно аркадаг снял запрет, наложенный его предшественником Туркменбаши на оперу и балет. Музыка в стране начала звучать свободно — свои собственные песни начал сочинять и сам Гурбангулы. За время своего президентства аркадаг выпустил десяток синглов, записал хит с внуком и поучаствовал в корпоративах, исполняя пусть и под плюс, эстрадную инструментальную музыку. После передачи полномочий сыну, Гурбангулы Бердымухамедов стал значительно меньше уделять внимание музицированию, переключившись на любимых коней.

Туркменская музыка в лайн-апах мировых фестивалей прямо сейчас

К сожалению, в силу отсутствия финансирования, бюрократических и визовых проблем современным туркменским исполнителям не получается и близко повторить славу ансамбля Ашхабад. Однако есть исключения – Олган Бахши и Зыяда Джумаева. Их нечасто, но всё же можно встретить в лайн-апах международных фолк-фестивалей. Потомственный народный музыкант, Олган закончил Ашхабатскую консерваторию и курс музыкальной этнографии в Уэслианском университете, в 2023 году выпустил дебютный альбом. Кажется, это единственный на данный момент современный релиз с туркменской музыкой, о котором писали в мировых музыкальных СМИ.

А как же bandcamp? Неужели там не представлена туркменская музыка?

Кажется, нет. Я отыскал лишь одного артиста, который звучит по-туркменски – это Чуванч Чарыев. На его странице можно обнаружить четыре альбома в жанре эпической оркестровой музыки к играм. Мне удалось обнаружить его аккаунт и на soundcloud – на аватаре изображён туркменистанец за рулём своего авто. Но это тоже ничего не доказывает.

В остальном музыка, опубликованная под тегами “turkmenistan” и “ashgabat” – часто пост-ироничный shitcore и cockcore, от которого дымится в ушах. Остаётся надеяться, что в ближайшие годы независимые туркменские музыканты освоят эту площадку и поделятся миром десятками релизов, о которых никто никогда не слышал — будто они были всегда закопаны в песке пустыни.