Комментарий «Ферганы»

Шавкат Мирзиёев разрывается между Востоком и Западом (коллаж "Ферганы")

6 мая 2026-го года президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев оперативно направил соболезнования председателю Китайской Народной Республики Си Цзиньпину в связи со взрывом на заводе фейерверков в провинции Хунань, унёсшим жизни 26 человек и ранившим более шестидесяти. Жест вполне объяснимый: в стране, которая остаётся одним из ключевых экономических партнёров Узбекистана, произошла техногенная трагедия. Стандартная дипломатия, никаких политических рисков. Однако в тот же день, 6 мая 2026 года, российские дроны ударили по детскому саду в центре украинского города Сумы. Погибли две женщины-сотрудницы учреждения, ещё двое гражданских получили ранения. Дети в момент удара, к счастью, в здании отсутствовали — но сам факт атаки на объект детской инфраструктуры стал очередным звеном в длинной цепи ударов по украинским городам, где вот уже четыре с лишним года гибнут мирные жители, в том числе дети.

И в адрес Украины от официального Ташкента не было сказано ни слова. Ни соболезнований украинскому народу, ни даже формального выражения сочувствия.

Разрушенный российским дроном-комикадзе детский сад в украинском городе Сумы. 6 мая 2026-го года. Фото из социальных сетей

Почему такая избирательность? Потому что декларируемый нейтралитет Узбекистана на практике оказывается весьма условным. Москва по-прежнему остаётся для Ташкента «старшим партнёром» на постсоветском пространстве: в России работают миллионы узбекских трудовых мигрантов, денежные переводы которых критически важны для национальной экономики; кроме того между двумя странами существуют традиционно крепкие связи: энергетика, логистика, региональная безопасность... И всё это, на самом деле, создаёт зависимость Узбекистана от России, что невозможно игнорировать.

Это значит, что любое публичное выражение сочувствия жертвам российской агрессии было бы воспринято Кремлём как недружественный жест. А нынешнее руководство Узбекистана предпочитает не рисковать отношениями с Москвой.

▫️При этом Узбекистан, надо отдать ему должное, последовательно заявляет о признании территориальной целостности Украины, не признаёт самопровозглашённые «республики» ДНР и ЛНР, и выступает за мирные переговоры. Это взвешенная и в целом правильная позиция. Но когда речь заходит о конкретных человеческих трагедиях — особенно о детях, убитых или покалеченных в результате агрессии, — молчание становится красноречивее любых деклараций.

Это не нейтралитет в чистом виде. Это прагматичный расчёт, при котором человеческие жизни на Украине оказываются «третьим сортом» по сравнению с жертвами в Китае. Такая логика понятна с точки зрения реальной политики небольшого государства, зажатого между крупными игроками. Но она же обнажает и пределы этой политики: когда дело доходит до универсальных гуманитарных принципов, Ташкент выбирает тишину.

Подлинная независимая внешняя политика предполагает не только отказ от военных блоков, но и моральную последовательность. Пока её нет, разговоры о «взвешенности» будут оставаться лишь удобным прикрытием нежелания портить отношения с Москвой — даже по самым очевидным гуманитарным поводам.

Надо отметить ещё одну вещь. Публичных соболезнований президента Узбекистана Украине или жертвам российских ударов на её территории в открытых источниках нами не зафиксировано. Зато обратная картина весьма красноречива.

Мирзиёев неоднократно выражал соболезнования именно российской стороне: в декабре 2024 года — лично Путину в связи с гибелью генерала Кириллова, осудив произошедшее как «гнусный террористический акт»; после теракта в «Крокус Сити Холл» в марте 2024 года; после нападений в Дагестане в июне 2024 года. В декабре 2025 года Мирзиёев и вовсе выразил Путину «возмущение» атакой украинских беспилотников на резиденцию российского президента, назвав это «безрассудными террористическими действиями киевского режима».