Наследник под огнем

Аятолла Али Хаменеи (полное имя — Сейед Али Хосейни Хаменеи) был убит 28 февраля в результате совместных авиаударов США и Израиля. По данным базирующегося в Лондоне телеканала Iran International, 3 марта Совет экспертов Ирана под давлением Корпуса стражей исламской революции (КСИР) избрал следующим верховным лидером страны его сына – 56-летнего Моджтабу Хаменеи. Почему именно его? Объясняет Iran International. Предлагаем вашему вниманию перевод этого материала.

​Решение об избрании верховного лидера Ирана пока не обнародовано. По имеющимся сведениям, оно будет объявлено после погребения Али Хаменеи.

​Это не плановая передача власти. Это решение, принятое в условиях войны и продиктованное соображениями безопасности. Оно поднимает серьезные вопросы о соблюдении конституционных процедур. Очевидно, что главным приоритетом стали скорость и сохранение контроля: страна столкнулась с атаками извне и вакуумом власти на самом верху.

​КСИР преследует одновременно две цели: контроль и легитимность. Контроль означает сохранение единства командной вертикали, предотвращение раскола на самом верху, координацию силовых структур и недопущение борьбы за власть. В условиях кризиса внутренняя стабильность стала для КСИР задачей номер один.

​Вопрос легитимности тоже принципиален, однако не в общенациональном смысле. Речь идет о легитимности внутри ядра режима — среди радикальных политиков, силовых структур и лояльных сетей, по-прежнему считающих Исламскую Республику «своим» государством. В этом узком кругу Моджтаба обладает тем, чего нет у других: он может претендовать на прямую преемственность с Хаменеи, и ключевая опора режима способна принять его без ощущения, что система сломлена.

​Моджтаба давно связан с КСИР, их отношения уходят корнями в прошлое на несколько десятилетий. На протяжении многих лет он выступал ключевым посредником между отцом и командованием Корпуса, занимая уникальное положение: он близок к силовому ядру и одновременно связан с гражданским и клерикальным руководством, которое от него зависит.

​Помимо этого, как минимум последние два десятилетия Моджтаба фактически руководил канцелярией верховного лидера — так называемым Бейтом. Бейт — это не просто государство в государстве. Это само ядро государства.

На практике избранные органы власти Ирана — правительство и президент — нередко выполняют лишь декоративную функцию и располагают ограниченными реальными полномочиями. Реальная власть давно сосредоточена в Бейте, который контролирует ключевые рычаги в сфере безопасности, политики и финансов.

​Сейчас Иран стоит перед двумя принципиально разными путями. Первый — продолжать борьбу, поглощать новые удары и пытаться пережить атаки. Это, вероятно, означало бы ужесточение внутреннего контроля, рассредоточение сил и ресурсов, усиленную ставку на асимметричное давление — ракеты, беспилотники, прокси-структуры и тайные операции, — при одновременной демонстрации готовности не идти на переговоры под огнем.

​Второй путь — отступить и согласиться на серьезные уступки ради прекращения войны и снятия давления. Это потребовало бы отказа от ключевых элементов регионального и военного позиционирования Ирана в обмен на прекращение ударов и частичное смягчение обстановки.

Моджтаба способен реализовать каждый из этих сценариев.

​Если режим выберет мучительное соглашение, ему понадобится лидер, способный взять на себя ответственность за него и удержать радикалов от открытого противостояния с руководством. Если же будет выбрана война — нужен человек, который сохранит единство КСИР и обеспечит функционирование силового аппарата под непрекращающимися ударами. Именно в этом и состоит политическое значение нынешней передачи власти.

​Главный вопрос сейчас состоит в том, нанесут ли Израиль и США удар по Моджтабе немедленно или дадут ему время сделать выбор. Если удар последует сразу, значит, кампания уже не сводится к давлению или сдерживанию: речь идет о смене режима. Если же они воздержатся, внимание переключится на следующий шаг Моджтабы — выберет ли он эскалацию или попытку разрядки.

​Любое соглашение с президентом США Дональдом Трампом и прежде давалось Али Хаменеи с трудом. Трамп добивался «капитуляции» Ирана, на его руках кровь Касема Сулеймани — командира элитного подразделения «Кудс» КСИР. Хаменеи неоднократно исключал возможность примирения и призывал к кисасу (понятие в исламском праве, означающему возмездие, нередко трактуемое как «жизнь за жизнь»).

Прощание с Али Хаменеи. Фото Reuters

Для его преемника это бремя еще тяжелее. Трамп теперь несет ответственность не только за кровь Сулеймани, но и за гибель самого Али Хаменеи. Это делает любой компромисс гораздо менее приемлемым и повышает внутриполитическую цену любого решения об эскалации.

​У Моджтабы есть одно преимущество внутри системы: он может представить себя человеком, которому принадлежит право определить, что будет дальше. Если руководство выберет продолжение войны, он способен преподнести это как преемственность, долг и возмездие. Если же оно решит отложить месть ради выживания — он может представить это как решение наследника и семьи, а не как унижение, навязанное извне.

​Рухолла Хомейни, основатель и первый верховный лидер Исламской Республики, сформулировал руководящий принцип, имеющий силу фетвы в шиитской политической доктрине: «Сохранение системы — высший долг». В практическом смысле это означает: выживание Исламской Республики важнее почти всего остального. Как вали-э дам (ближайший родственник, имеющий право требовать возмездия) Моджтаба может утверждать, что у него есть право отказаться от этого принципа, если этого требует выживание государства. Именно так он способен убедить ядро режима принять сдержанность и представить это не как отступление, а как подчинение высшему долгу.

​Если Моджтаба выберет выживание режима в ущерб конфронтации, цена будет высокой. Реальная деэскалация, вероятно, предполагает принятие требований Трампа: прекращение обогащения урана как национального проекта, а не просто приостановку; введение долгосрочных и проверяемых ограничений на дальность ракет; сокращение или роспуск прокси-сети, а не просто ее переименование; отказ от политики конфронтации с Израилем.

​Для Моджтабы согласие с этими условиями — не просто смена политического курса. Это означало бы демонтаж 37-летнего наследия отца в одночасье.

​Даже в случае достижения соглашения режим не решит своей более глубокой внутренней проблемы. Легитимность в иранском обществе серьезно подорвана, особенно после январских протестов, государство повсеместно воспринимается как коррумпированное, некомпетентное и жестокое. Прекращение огня может остановить бомбардировки, но не остановит политическую деградацию.

​Если Моджтаба сохранит жесткий курс, пока самые мощные вооруженные силы в мире действуют совместно с наиболее боеспособными силами региона, то окно возможностей для нового лидера закрепить власть может измеряться днями, а не месяцами. Если он выберет отступление, война может остановиться, но наследство останется безрадостным: он примет на себя ответственность за болезненные уступки, перечеркивающие большую часть отцовского наследия, и унаследует государство в глубоком кризисе.

​Исламская Республика столкнулась с состоянием, близким к несостоявшемуся государству: экономика в тяжелом кризисе, институты опустошены, а общественная враждебность достигла такого уровня, что нормальное управление становится крайне затрудненным. Прекращение ударов не восстановит ни потенциал, ни доверие, ни авторитет власти.

​Так или иначе, Моджтаба Хаменеи начинает свой путь в руинах мира, выстроенного его отцом. Все варианты для Исламской Республики сопряжены с огромными издержками, ее выживание больше не гарантировано, и впервые за сорок лет время — это именно то, чего Тегеран не может купить.

ℹ️ Моджтаба Хосейни Хаменеи родился 8 сентября 1969 года в Мешхеде — одном из главных священных городов шиитского ислама. Он является вторым сыном Али Хаменеи. Получил богословское образование в религиозном центре Кума, принял духовный сан и преподавал теологию в кумской семинарии.

Моджтаба Хаменеи. Фото с сайта iranintl.com

Моджтаба последовательно поддерживал президента Махмуда Ахмадинежада на выборах 2005 и 2009 годов, а исследователи называли его ключевой фигурой в организации подавления антиправительственных протестов в июне 2009 года.

В ноябре 2019 года Моджтаба Хаменеи был включен в санкционный список США. Министр финансов Стивен Мнучин заявил, что тот «тесно работает с командующим силами специального назначения ''Аль-Кудс'' Касемом Сулеймани, а также с ''Басиджем'' (иранское ополчение), продвигая дестабилизирующую повестку своего отца во всем регионе». По данным СМИ, Моджтаба также контролировал крупные финансовые активы в банке Ayandeh Bank, включая гостиничный бизнес в Европе и недвижимость в Великобритании, Германии и ОАЭ.

В сентябре 2022 года, когда состояние здоровья Али Хаменеи стало предметом широкого обсуждения, Моджтаба уже упоминался в числе возможных преемников. Наблюдатели предупреждали, что его избрание способно спровоцировать конфликт внутри руководства страны: по Конституции Ирана должность верховного руководителя не является наследственной. В январе 2026 года The Times со ссылкой на разведывательные данные сообщила, что Али Хаменеи разрабатывал план эвакуации из Тегерана — в сопровождении членов семьи, включая Моджтабу.

***

Среди вероятных преемников Али Хаменеи назывались также несколько других фигур:

▪️ Садек Лариджани — председатель Совета целесообразности и бывший верховный судья, выходец из одной из наиболее влиятельных иранских семей. Считается, что по поручению Али Хаменеи он фактически управлял страной;

▪️ Алиреза Арафи — религиозный деятель и член Совета экспертов, соратник Хаменеи, после его гибели вошедший в состав временного Руководящего совета Исламской Республики;

▪️ Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи — тоже член временного Руководящего совета, в разные годы возглавлял министерство разведки, занимал пост генерального прокурора и руководил Верховным судом;

▪️ Хасан Хомейни — внук основателя Исламской Республики Рухоллы Хомейни. Рассматривался как возможный преемник исключительно в силу родства, однако не имел ни опыта работы в правящих структурах, ни влияния на политическую элиту.