Хаменеи умер от ярости

Али Хаменеи

Ночью 28 февраля 2026 года серия ракетных ударов поразила правительственный квартал Тегерана. Под прицелом оказались офис верховного лидера, комплекс Министерства обороны и здание Министерства разведки. Только после того, как мировые СМИ осознали масштаб происшедшего, стало понятно, что новая операция США и Израиля против Исламской Республики строится совершенно на иной логике, чем кампания июня 2025-го. Тогда целью была иранская ядерная программа, сейчас же ставка сделана не на денуклеаризацию, а на смену режима аятолл. И первый шаг к этому сделан — верховный лидер Ирана, правивший страной 36 лет, Али Хаменеи погиб в самом начале операции. Впрочем, главное отличие даже не в географии или тактике, а в расчете союзников на самих иранских граждан. Зимние протесты 2025–2026 годов, охватившие почти всю страну и собиравшие под лозунгом «Смерть диктатору!» сотни тысяч человек, убедили Запад: народ к смене власти готов. Осталось лишь ему помочь.

Стратегическая пауза

В Тегеране ждали атаки еще в начале года. Весь январь, пока на улицах кипели протесты, а на базарах торговцы в открытую проклинали власть аятолл, иранский Генштаб просчитывал траектории американских ракет. Спутниковые снимки фиксировали перемещение авианосных групп, израильские официальные лица выступали с воинственными заявлениями, а президент США Дональд Трамп в соцсетях сообщал протестующим, что «помощь уже в пути». Но удар так и не состоялся. И вероятно не потому, что США испугались, а потому, что в Белом доме пришли к выводу: бить в разгар протестов — значит подарить режиму образ жертвы и шанс консолидировать элиты.

Причины, по которым удар отложили именно до конца февраля, назывались разные: от технической неготовности до банального отсутствия внятного плана на послевоенное устройство Ирана. Вместо решительных действий союзники дали аятоллам залить улицы кровью улицы и исчерпать тем самым остатки легитимности. И только когда режим остался один на один с разрушенной экономикой и ненавидящим его народом, были запущены в действие «Львиный рык» и «Эпическая ярость» — такие названия получила операция против Ирана в Израиле и США соответственно.

Между тем цена паузы, которую взяли союзники, измеряется тысячами жизней. По данным базирующейся в США правозащитной организации HRANA, к середине января в ходе подавления уличных волнений погибли более 6 тысяч человек, десятки тысяч были ранены, около 42 тысяч арестованы. Иранские официальные источники называли иную цифру — 3117 погибших, включая силовиков.

По словам ираниста Али Ваэза из International Crisis Group:

«Режим ощутил экзистенциальную тревогу и обрушил на людей свою железную руку. Но поскольку этот режим может только подавлять, а не устранять первопричины недовольства, он лишь тянет время. Гнев иранцев никуда не исчезнет».

Даже если верить официальной статистике, протесты зимы 2025–2026 годов стали самыми кровавыми за всю историю Исламской Республики. Больше жертв среди гражданских было, пожалуй, только в 1988 году, когда аятоллы по фетве Хомейни за несколько месяцев казнили, по разным оценкам, от 5 тысяч до 30 тысяч политических заключенных. Их пытали, вешали, расстреливали и хоронили в безымянных могилах, которые власти потом заливали бетоном или сносили бульдозерами. Тогда режим тоже ощутил «экзистенциальную тревогу» — только что кончилась война с Ираком, внутри страны зрело недовольство, и Хомейни решил зачистить тылы раз и навсегда. Зимой 2026 история почти повторилась.

Но именно вывод о том, что «гнев никуда не исчез», и стал, похоже, ключевым для западных стратегов. Власти Ирана подавили протесты, но не решили ни одной из проблем: риал продолжал падать, санкции душили экономику, а средний класс стремительно нищал. В Вашингтоне, как писала в конце января The New York Times со ссылкой на документы разведки, пришли к заключению: иранское правительство находится в самом слабом положении с момента Исламской революции 1979 года

В Тегеране, судя по всему, тоже поняли направление мыслей противника. Хаменеи, который в первые дни протестов еще пытался разделять «законные требования базара» и «действия бунтовщиков», к февралю уже не делал публичных заявлений. Между тем источники в иранском Минобороны подтверждали: в Тегеране ждали удара и готовили бункеры. По данным СМИ, в преддверии возможного конфликта военное командование страны рассредоточило ракетные арсеналы, укрепило подземные объекты и расширило так называемую доктрину «мозаичной обороны» — стратегию, которая децентрализует управление, позволяя местным подразделениям действовать даже в случае уничтожения высшего политического и военного звена.

Именно в таком состоянии — на грани внутреннего взрыва, но с мобилизованной армией — Иран вступил в финальную фазу ядерных переговоров. Они стартовали в начале февраля, когда пик уличных протестов уже остался позади, а подавленное, но не смирившееся общество затаилось в ожидании.

Непримиримый Израиль

Переговоры начались 6 февраля в столице Омана Маскате. И поначалу казалось, что дело на мази: как позже заявил министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди, Тегеран выразил готовность дать обязательство вообще не обладать расщепляющимися материалами, которые можно использовать для создания ядерного оружия. Это принципиально новая уступка — даже соглашение 2015 года, которое Трамп спустя три года разорвал, такого не предусматривало.

Речь шла уже не о заморозке обогащения, а о нулевом накоплении: Иран якобы согласился вывезти уже запас высокообогащенного урана (около 400 килограммов) за пределы страны и допустить инспекторов на свои ядерные объекты. В обмен Тегеран просил снятия санкций, которые душат экономику.

После Омана последовали два раунда в Женеве: 20–21 февраля и финальный 26 февраля. Накануне последней встречи президент Ирана Масуд Пезешкиан, чья предвыборная кампания в свое время строилась на обещании оживить экономику через снятие санкций, вновь повторил, что Тегеран не стремится к созданию ядерной бомбы, и напомнил о фетве Хаменеи, запрещающей такое оружие:

«Когда религиозный лидер прямо заявляет, что мы не будем стремиться к ядерному оружию, это позиция, уходящая корнями в теологические и правовые убеждения, а не политическая тактика, которую можно изменить…».

Однако эти сигналы не вызвали доверия в Иерусалиме. Один из израильских дипломатов в беседе с Al-Quds назвал возобновление диалога «разочарованием» и признаком слабости американской позиции. Позиция Израиля, которую неоднократно озвучивал премьер Биньямин Нетаньяху, заключалась в том, что любое соглашение должно предусматривать полный демонтаж ядерной инфраструктуры Ирана, а также запрет на разработку и производство баллистических ракет дальностью свыше 300 километров. С точки зрения израильтян, Иран в любом случае не заинтересован в соблюдении долгосрочных обязательств — ядерную программу можно заморозить, но через несколько лет запустить снова, как уже было после 2015 года. С другой стороны, в обмен на снятие санкций Тегеран, по мнению Иерусалима, получит десятки миллиардов долларов, которые пойдут на восстановление «Хезболлы» и ХАМАС.

Как выяснилось позднее, скепсис израильтян по отношению к Ирану мог стать определяющим. По данным канала NBC News, сославшегося на высокопоставленного дипломата одной из ближневосточных стран, переговоры между США и Ираном на прошлой неделе были «близки к успеху» — но в этот момент Израиль вмешался, чтобы предотвратить дипломатическое урегулирование. Собеседник журналистов заметил в этой связи:

«И снова израильский хвост виляет американской собакой».

Правда, и сама американская делегация, которую возглавляли спецпосланник Стив Уиткофф и зять Трампа Джаред Кушнер, вела переговоры на фоне постоянного наращивания военной группировки США в регионе. При этом требования Вашингтона по мере того, как переговоры в Женеве затягивались, становились все жестче. Как сообщали The Wall Street Journal и Axios, США настаивали на бессрочном характере любого соглашения и потребовали не только передачи всего обогащенного урана (около 10 тонн), но и полного закрытия трех ключевых ядерных объектов Ирана.

Очевидно, эти требования показались иранской стороне чрезмерными, и атмосфера на переговорах, по данным СМИ, стала токсичной. Наконец, утром 27 февраля Трамп сказал журналистам:

«Я недоволен тем, что они не готовы дать нам то, что нам нужно. Я не в восторге от этого. Посмотрим, что будет. Мы поговорим позже».

Позже, то есть вечером того же дня, президент США добавил:

«Я бы очень не хотел использовать вооруженные силы США, но иногда приходится».

Через несколько часов на Иран полетели ракеты.

Со всей яростью

К концу февраля 2026 года США сосредоточили на Ближнем Востоке крупнейшую военную группировку со времен вторжения в Ирак в 2003 году. Если в июне 2025 удары наносились преимущественно силами, уже находившимися в зоне Персидского залива, то нынешняя кампания готовилась месяцами и резервы подтягивались заранее. Уж понятно, что США и Израиль планировали эту операцию еще с прошлого года. Неназванный представитель израильского Минобороны подтвердил Reuters, что подготовка велась месяцами, а дата удара была согласована за несколько недель. Это, конечно, ставит под сомнение все искренность американской дипломатии.

Ядро группировки Штатов составляют две ударные группы — во главе с авианосцами USS Gerald R. Ford и USS Abraham Lincoln, а также с эсминцами Aegis, способными перехватывать баллистические ракеты. За сутки до начала операции США перебросили на Ближний Восток дополнительно 50 истребителей F-35, F-22 и F-16. Помимо этого, впервые в истории на израильскую авиабазу в пустыне Негев переброшены 12 истребителей F-22 Raptor — самолетов, предназначенных для подавления вражеской ПВО.

Авианосец USS Gerald R. Ford

На вооружении США по-прежнему имеются тяжелые бункерные бомбы GBU-57 Massive Ordnance Penetrator, которые уже применялись летом 2025 года для ударов по иранским ядерным объектам в Фордо, Нетензе и Исфахане. Конечно, израильские F-35I «Адир» могут расчистить коридор в иранском небе, подавив системы ПВО, но для уничтожения объектов, расположенных на глубине до 90 метров под землей, необходимы именно американские GBU-57, которые способны нести только бомбардировщики B-2 Spirit.

Важно и то, что американская группировка рассчитана не на кратковременные удары, а на ведение длительной кампании. Базы в Катаре (Эль-Удейд), Кувейте, ОАЭ и Бахрейне подготовлены для многодневных операций — с запасами топлива, ремонтными мощностями и центрами управления. И главное, впервые удары Израиля и США интегрированы с самого начала, а не следуют друг за другом, что существенно повышает эффективность атак.

С другой стороны, несмотря на понесенные в июне 2025 года потери, Иран сохранил свою основную ударную силу — ракетный арсенал, насчитывающий, по разным оценкам, от 1500 до более чем 3000 баллистических ракет и несколько тысяч ударных беспилотников, значительную часть которых составляют дроны-камикадзе типа «Шахед», успешно применявшиеся против наземных целей. Так что Исламская Республика по-прежнему способна запускать до 200 ракет и дронов в одной волне с расчетом перегрузить системы ПВО своих противников. В то же время собственная противовоздушная оборона Ирана была серьезно ослаблена в ходе прошлогодних ударов: большинство стационарных комплексов, включая российские С-300, выведены из строя. Устаревший авиапарк (американские F-14 и советские МиГ-29) не сыграл сколько-нибудь значимой роли в отражении атак и по-прежнему уступает израильским и американским ВВС как минимум на два поколения.

Конечно, у Ирана есть еще одна (и, пожалуй, главная) реальная сила, с которой приходится считаться — наземная армия и Корпус стражей исламской революции (КСИР), насчитывающие более полумиллиона человек. Именно они — главный инструмент режима для удержания власти. Но никто в Вашингтоне или Иерусалиме всерьез не планирует наземное вторжение. Ставка делается на другое: что после уничтожения высшего руководства армия либо сложит оружие, либо перейдет на сторону народа.

Конец эпохи

Уже первые израильско-американские атаки 28 февраля подтвердили: война вышла за пределы ядерных объектов. Взрывы прогремели как минимум в пяти городах, включая Тегеран, Исфахан, Кум, Кередж и Керманшах. Спутниковые снимки, проанализированные BBC Verify, зафиксировали повреждения в комплексе, где находится резиденция верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Масштаб разрушений по фотографиям оценить невозможно, но результаты (и точность) атаки впечатляют.

Сам Хаменеи, как изначально сообщали иранские СМИ, заблаговременно покинул столицу. Позже ливанский телеканал «Аль-Маядин» со ссылкой на источник в Тегеране сообщил, что, как и во время 12-дневной войны в июне 2025 года, верховный лидер нынче находится в некое «оперативной комнате» и оттуда руководит военными действиями. В то же время, как рассказал представитель мэрии Тегерана, при ракетных атаках погибли невестка и зять верховного лидера.

Резиденция Али Хаменеи после ракетного удара

Впрочем, уже к концу первого дня операции судьба Хаменеи стала казаться не столь однозначной. Первым о его смерти сообщил посол Израиля в США Йехиэль Лейтер. По его словам, аятолла погиб еще утром во время ракетного удара по личной резиденции, и тело опознано. Израильский премьер Нетаньяху также счел Хаменеи мертвым. В ответ иранское агентство Tasnim опровергло гибель верховного лидера, который якобы «твердо и уверенно руководит ситуацией на поле боя». Однако после того, как о ликвидации аятоллы заявил и Трамп, иранское информагентство IRNA подтвердило — 86-летний Хаменеи, смерти которого требовали в январе протестующие, действительно мертв:

«Великий лидер Исламской революции его светлость аятолла Хаменеи принял мученическую смерть в результате утренней атаки, совершенной в субботу, 28 февраля, сионистским режимом и США».

Судя по всему, Хаменеи уже давно осознавал шаткость положения режима и предпринял меры на случай своей гибели. Еще в середине февраля, на фоне информации о том, что администрация Трампа рассматривает варианты его физического устранения, аятолла отдал распоряжение подготовить комплексный план преемственности власти. Согласно данным The New York Times, он сформировал многоуровневую систему управления, поручив ключевым фигурам назначить до четырех возможных заместителей, а координацию экстренных мер доверил бывшему спикеру парламента Али Лариджани.

Здесь важно понимать, что, в отличие от персоналистских режимов вроде российского или северокорейского, где власть замыкается на одном лидере, иранская система, даже будучи авторитарной, институционализирована. Это позволяет ей в случае смерти лидера запустить механизм передачи полномочий Совету экспертов или временному совету, сохраняя относительную преемственность курса даже в условиях хаоса. Так что гибель одного человека, сколь бы значим он ни был, не означает автоматического коллапса всей сложной структуры клерикального правления — на смену ему придет другой, и борьба за будущее Ирана продолжится.

Как уточнило агентство IRNA, после смерти Хаменеи страной будут временно руководить президент Ирана Масуд Пезешкиан, глава судебной власти и один из членов Совета стражей конституции. Вместе они сформируют руководящий совет, который будет исполнять обязанности верховного лидера до избрания преемника Хаменеи. Имена потенциальных кандидатов на высший пост не называются, вероятно, из соображений безопасности — еще свежа в памяти история с лидером «Хезболлы» Хасан Насраллой и его наследником, убитыми израильтянами с разницей в несколько дней.

В общем, кадровые потери Ирана только за один день оказались весьма серьезными. Помимо Хаменеи, погибли секретарь Совета по обороне Ирана Али Шамхани, начальник Генштаба ВС Ирана генерал-лейтенант Абдольрахим Мусави, один из руководителей министерства разведки Хадж-Мохаммад Басери, а также командующий иранского Корпуса стражей Исламской революции Мохаммад Пакпур.

Тем не менее самой страшной жертвой первого дня войны стала гибель — во всяком случае, если верить иранским властям, — около полутора сотен школьников в городе Минаб на юге страны. Понятно, ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию сейчас нет никакой возможности. Всего же, по данным Красного Полумесяца, в первый день, скажем прямо, войны, пусть она формально и не объявлена, в Иране погиб 201 и получили ранения 747 человек.

Ответ Ирана на воздушные атаки не заставил себя ждать, и его география оказалась не менее показательной, чем сами контрудары. Корпус стражей исламской революции объявил о запуске ракет и дронов не только по Израилю, но и по американским базам, рассредоточенным по всему Персидскому заливу. Под удар попали авиабаза Эль-Удейд в Катаре (крупнейший форпост США в регионе), база Аль-Салем в Кувейте, Аль-Дафра в ОАЭ, объекты в Бахрейне, где базируется Пятый флот, а также цели в Саудовской Аравии и Иордании.

С военной точки зрения этот ответ оказался скорее демонстративным, чем разрушительным. Американские системы ПВО, развернутые по всему региону, сработали штатно, уничтожив большую часть ракет и дронов еще на подлете. Сообщений о серьезных разрушениях на военных базах не поступало, хотя обломки ракет падали в жилых кварталах городов ОАЭ и Бахрейна, повредили аэропорт в Кувейте и Дубае, а также вызвали пожары в Иордании. Уже 1 марта в ответ на гибель высших чиновников Исламской Республики командование КСИР анонсировало «самую мощную наступательную операцию» против Израиля и военных баз США.

Фото АР

Пока же, согласно заявлению Центрального командования Штатов, ущерб американским объектам в результате ответных ударов Ирана был минимальным и не повлиял на ход операции. Тем не менее обстрелы стран, на чьей земле дислоцированы американские войска, означают, что Тегеран сознательно втягивает в конфликт всех арабских союзников Вашингтона, ставя их перед выбором: либо участвовать в обороне, либо становиться заложниками эскалации.

Основная атака иранцев ожидаемо пришлась по Израилю. По данным местных военных, в течение нескольких часов по территории страны было выпущено несколькими волнами более 200 ракет и беспилотников. Их целями стали районы Тель-Авива, центральные регионы и военные объекты на севере страны. Системы ПВО работали в интенсивном режиме, перехватывая угрозы за пределами густонаселенных районов, и тем не менее к середине дня появились сообщения о первых раненых.

Параллельно Иран подготовил ответ и на море. Флот КСИР начал объявлять по радио судам, что проход через Ормузский пролив запрещен. Официального решения об этом из Тегерана не было, но к вечеру 28 февраля движение танкеров уже замедлилось: в частности, греческие и японские компании предостерегли свои суда от захода в пролив, через который проходит около 20% мировой нефти. Если блокада станет реальной, цены на черное золото могут подняться с нынешних $73 до $100 за баррель.

Бомбы будут падать повсюду

Однако, как отмечает корреспондент BBC в Дохе, больше всего арабские союзники США боятся не столько нынешних ракетных обменов, сколько перспективы коллапса Ирана. Поток беженцев, оружие, расползающееся по границам, удар по нефтяной инфраструктуре и перекрытие Ормузского пролива — вот что реально пугает Катар, ОАЭ и Саудовскую Аравию. И если целью Трампа и его израильских союзников действительно является смена режима в Тегеране, а не просто денуклеаризация, то арабские монархии могут оказаться перед самым тяжелым выбором за последние десятилетия.

Дональд Трамп наблюдает за ракетными ударами по Ирану

А настроен американский президент более чем серьезно. В восьмиминутном видеообращении, опубликованном после начала ударов, Трамп напрямую обратился к иранским силовикам и населению. Членам КСИР, армии и полиции он предложил сложить оружие в обмен на полную неприкосновенность, пригрозив в противном случае «верной смертью». Обращаясь к народу Ирана, хозяин Белого дома, заявил:

«Когда мы закончим, берите власть в свои руки. Она будет вашей. Это, вероятно, ваш единственный шанс на многие поколения… Час вашей свободы близок. Оставайтесь в укрытии. Не выходите из дома. Снаружи очень опасно. Бомбы будут падать повсюду».

В Тегеране к этому призыву отнеслись именно так, как и следовало ожидать. Глава МИД Аббас Арагчи, в частности, назвал требование Трампа о смене режима «невыполнимой миссией».

Однако есть на свете и такие влиятельные иранцы, которым позиция президента США по душе. Наследник шахского престола Реза Пехлеви фактически благословил нападение на Иран. В обращении, опубликованном спустя считанные минуты после видео Трампа, он назвал удары по Ирану «гуманитарной интервенцией», направленной не против иранского народа, а против «репрессивного аппарата» и «машины убийств» Исламской Республики. Шах-заде также призвал военных и полицию немедленно перейти на сторону народа, предупредив, что в противном случае они «утонут вместе с разбитым кораблем Хаменеи и его режима». Своим сторонникам Реза Пехлеви дал четкую инструкцию: пока оставаться дома, но быть готовыми выйти на улицы «для решающих действий», как только он объявит точное время:

«Мы очень близки к окончательной победе. Я хочу быть рядом с вами как можно скорее, чтобы вместе отвоевать и восстановить Иран».

В Белом доме, судя по всему, разделяют этот осторожный оптимизм. После получения подтверждений о гибели Хаменеи Дональд Трамп в интервью CBS News заявил:

«Сейчас это [договориться с Ираном] намного проще, чем было день назад, очевидно».

Тем не менее даже обезглавленный режим сдаваться пока не намерен. 1 марта Корпус стражей Исламской революции заявил о нанесении новых «массированных ракетных и беспилотных» ударов по Израилю и военным базам США, очередные взрывы зафиксированы в ОАЭ, Израиле, Бахрейне. В самом же Иране, как передает агентство Tasnim, местные жители вышли на протесты после гибели Хаменеи, скандируя «смерть Америке» и «смерть Израилю». Однако даже первый взгляд на эти «протесты» наводит на мысль, что это скорее постановочное шоу, вроде митингов «Единой России», чем реальный народный гнев. И это, пожалуй, намного больше говорит о перспективах режима, чем даже смерть его лидера. Тем более, учитывая то, что множество иранцев последние новости празднует.