БРИКС претендует на роль голоса «Глобального Юга», но из-за внутренних противоречий не способен стать полноценной альтернативой западным экономическим институтам. Такое мнение в интервью телеканалу «Вот Так» высказал эксперт Британского института международных отношений Дэвид Лубин. Беседа с ведущим Александром Папко вышла в эфир программы «Горизонт событий» и опубликована в текстовом виде вместе с видео.
Лубин предлагает различать масштаб и сплочённость блока. На страны БРИКС приходится огромная доля населения и мировой экономики, но объединение остаётся «суммой частей». С одной стороны, в нём есть открыто враждебные Западу Иран и Россия. С другой стороны, есть Индия и ОАЭ, которые не являются ни западными, ни антизападными. Отдельным фактором он называет напряжённость между Индией и Китаем. Отношения Нью-Дели и Пекина заметно потеплели: границу открыли, появились авиарейсы, выросла торговля. Но базовая враждебность, по словам эксперта, не позволяет блоку стать чем-то большим. Он также указывает на конфликты Ирана с ОАЭ и Египта с Эфиопией. Единым представителем «Глобального Юга» БРИКС быть не может, подчёркивает Лубин: слишком разные экономики, режимы и амбиции.
Объединяет эти страны, по его мнению, стремление получить больше влияния в формировании международных правил.
Причину он видит в экономической конвергенции. Подушевой ВВП Китая в 2002 году составлял менее 5% от уровня стран G7, а сегодня превышает четверть. Лубин называет это иронией: к такому результату привела глобализация, которую продвигали США и «семёрка».
Эксперт отдельно говорит о состоянии самой «семёрки». По его оценке, возвращение Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года ослабило два «клея» G7: общие ценности и оборонный зонтик США. Из-за этого, объясняет Лубин, санкционное давление Запада перестало быть скоординированным. Он приводит пример ухудшения отношений Вашингтона с ЮАР в 2025 году: США могли действовать в одиночку, но присоединения Британии, ЕС или Японии уже нельзя было ожидать. Различие он описывает как разницу между скоординированным давлением и «односторонней дубинкой».
Недовольство развивающихся стран МВФ и Всемирным банком Лубин объясняет несколькими причинами. Штаб-квартиры обеих организаций находятся в Вашингтоне, и у США есть блокирующий пакет голосов по ключевым решениям. Кроме того, денежно-кредитная политика США определяет движение капитала в развивающиеся страны и из них. Раздражение усилила и заморозка российских активов после февраля 2022 года, из-за которой, по словам эксперта, вырос спрос на золото.
Тем не менее дедолларизацию, о которой заявляют российские политики и эксперты, Лубин называет неудавшейся.
По его словам, доллар участвует почти в 90% сделок на мировых рынках, а прямого рынка для многих пар валют, например эфиопского быра и индийской рупии, нет. Кроме того, Китай вряд ли поддержит единую валюту БРИКС, которая конкурировала бы с юанем. При этом юань набирает вес: около 35% торговых операций КНР рассчитываются в юанях против 10–15% в 2018 году. Однако баланс экономической мощи, подчёркивает эксперт, меняется гораздо быстрее, чем положение национальных валют.
Новый банк развития, по оценке Лубина, тоже не заменит МВФ и Всемирный банк. Его кредитный портфель составляет около 35 млрд долларов. Около половины займов приходится на Китай и Индию, примерно 60% кредитов номинированы в долларах. После вторжения России в Украину в марте 2022 года банк прекратил операции в России, а Китай действует осторожно, опасаясь вторичных санкций США.
Скептически эксперт относится и к заявлениям российских чиновников об «интеллектуальном лидерстве» России в БРИКС. По его словам, такое лидерство следует за экономическим, а экономическая сила в блоке принадлежит Пекину. Россия может влиять на повестку, но реальная власть над определением целей, считает Лубин, у Китая.
Ещё один аргумент эксперта касается торговли: на обмен внутри БРИКС приходится лишь 20% внешнего оборота стран блока, а 80% идёт в ЕС и США. Для сравнения, в Евросоюзе внутренняя торговля превышает 60%. Прогноз Лубина по самому блоку такой: БРИКС сохранится и продолжит расширяться, как показал сентябрьский саммит в Нью-Дели, но противоречия никуда не исчезнут. Мировую торговлю он оценивает оптимистично. В 2025 году её физический объём вырос примерно на 4,5%, а в начале 2026 года рост ускорился.
