У России стало меньше бензина

Пожар на НПЗ в Кстово Нижегородской области, июнь 2025 года. Фото: МЧС России

Россия, многие годы остававшаяся главным поставщиком горючего для всей Центральной Азии, впервые за долгое время сама оказалась в положении страны, которой не хватает топлива. На фоне украинских ударов по нефтеперерабатывающим заводам Москва ужесточила ограничения на вывоз нефтепродуктов, и эхо этого решения уже отчётливо слышно в Бишкеке, Астане, Ташкенте и Душанбе.

Впервые полный запрет на экспорт бензина власти Российской Федерации ввели 31 августа 2025 года из-за резкого роста цен. В конце января 2026-го его сняли для нефтяных компаний-производителей, оставив только для перекупщиков. Однако 2 апреля 2026 года запрет вновь распространили на производителей — то есть с этого дня экспорт бензина закрыт для всех участников рынка, и эта мера пока продлена до 31 июля 2026 года.

С 30 мая к этому добавилось эмбарго на вывоз авиакеросина, действующее до 30 ноября. Власти обсуждают и полный запрет на экспорт дизельного топлива, но 29 июня вице-премьер Александр Новак заявил, что окончательного решения по дизелю пока нет. Внутри страны ограничения уже жёсткие: более чем в полусотне регионов введены лимиты на заправку — от 30 до 40 литров в одни руки, — а в Крыму продажу бензина и дизеля населению на время и вовсе остановили.

Российский запрет с самого начала не распространялся на поставки в страны Евразийского экономического союза, куда вместе с Россией входят Кыргызстан, Казахстан, Армения и Белоруссия, — при условии, что они идут в рамках межправительственных соглашений. Узбекистан, формально не входящий в ЕАЭС, импортирует российский бензин по двустороннему межправсоглашению, заключённому в ноябре 2023 года, и поэтому российские ограничения его напрямую тоже не затрагивают.

Но за этой юридической развязкой скрывается реальное ограничение. С октября 2025 года правительство России переписало список исключений: теперь поставки в страны ЕАЭС, Абхазию и Южную Осетию возможны не свободно, а только в объёмах, заранее предусмотренных индикативными балансами и протоколами к межправсоглашениям. Иными словами, соседи получают ровно столько, сколько прописано в документах, и не литром больше — а когда в самой России топлива не хватает, эти объёмы становится всё труднее наполнить.

Проблема, таким образом, не столько в формальном запрете, сколько в физическом дефиците: производство бензина в России к концу второй декады июня упало примерно на четверть из-за остановки ряда НПЗ.

Для Кыргызстана ставки особенно высоки: страна почти полностью зависит от российского горючего. По данным Минэнерго республики, при годовом потреблении около 1,6 млн тонн ГСМ порядка 90–95% импортируется из России, а по бензину доля России доходит почти до 100%.

На 2026 год согласована беспошлинная квота примерно в 1,5 млн тонн нефтепродуктов, в том числе 650 тысяч тонн бензина, 550 тысяч тонн дизеля и 150 тысяч тонн реактивного топлива. Пока власти страны настроены спокойно. Глава Ассоциации нефтетрейдеров Кыргызстана Канат Эшатов заверяет: «Всё поставляется. У нас достаточные запасы более чем на полтора месяца», — хотя он же признал, что в стране уже ощущается нехватка бензина марок Аи-95 и Аи-98. С самым ходовым Аи-92 и дизелем проблем нет, дефицита на заправках не наблюдается, а резкий рост цен сдерживает государственное регулирование: предельные цены установлены до конца сентября, и в Бишкеке литр Аи-92 стоит 79,90 сома.

Сильнее всего удар чувствуют там, где зависимость от российского топлива абсолютна. В Таджикистане, который эксперты называют, возможно, самым уязвимым в регионе, в 2025 году 84 процента импортированных нефтепродуктов пришли из России; цены на бензин и дизель уже выросли, а власти объясняют это размыто — «внешними факторами», не указывая прямо на Москву. В Узбекистане дефицит авиакеросина уже вынудил Uzbekistan Airways отменить несколько рейсов в Россию, и местные экономисты призывают срочно искать альтернативные источники поставок.

Парадоксальным образом именно в этот момент Россия сама обратилась за помощью к Казахстану. По данным Reuters, Москва ведёт переговоры об импорте около 50 тысяч тонн бензина Аи-92, чтобы смягчить внутренний дефицит. Астана факт официального запроса отрицает — министр энергетики Ерлан Аккенженов 26 июня заявил, что «официальных запросов с российской стороны не было», — и подчёркивает, что у самого Казахстана сейчас не хватает даже авиакеросина. При этом Казахстан и сам ограничил вывоз нефтепродуктов: с 1 июля по 31 декабря 2026 года введён запрет на экспорт за пределы ЕАЭС бензина, авиакеросина и дизеля, а заодно Астана собирается на год обнулить пошлины на ввоз топлива из третьих стран, прежде всего из Китая.

Вывод для Центральной Азии получается двойственным. Юридически российский запрет соседей по ЕАЭС и Узбекистан не касается, и поставки по межправсоглашениям формально продолжаются. Но привычная роль России как энергетического донора региона впервые за долгое время оказалась под вопросом: когда внутренний рынок самой России лихорадит, индикативные балансы наполняются всё труднее, а соседям приходится заранее искать запасные маршруты — от китайского бензина до азербайджанского и туркменского керосина.

Главным уроком этого лета для Бишкека, Ташкента и Душанбе становится не столько сам запрет, сколько осознание цены чрезмерной зависимости от одного поставщика.